Джесс разбудил ночью плач маленькой Бетси. Десятимесячная дочь кричала так, что у матери похолодело внутри. Не раздумывая, она завернула ребенка в одеяло и поехала в ближайшую больницу.
В приемном покое дежурным врачом оказалась Лиз — подруга Джесс со школьных лет. Та, увидев знакомое лицо, на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки. Осмотр, снимки, ожидание в пустом коридоре под мерцающим светом.
Когда Лиз вернулась с результатами, ее лицо было серьезным. На рентгене четко просматривались трещины в детском черепе — травмы, которые не могли появиться случайно. По правилам, такие случаи требуют немедленного сообщения в опеку.
Лиз смотрела на испуганные глаза подруги и понимала: любой ее выбор теперь будет неправильным. Сообщить — значит разрушить доверие, возможно, навсегда. Промолчать — предать свою профессию и оставить ребенка в потенциальной опасности.
Она сделала то, что требовал от нее долг врача. Заявление в соответствующие органы было отправлено еще до рассвета.
Утро принесло не облегчение, а тяжелые разговоры. В их женском кругу, где все делились радостями и бедами, этот поступок Лиз восприняли как предательство. Шептались за спиной, задавали неудобные вопросы, переставали звонить.
Напряжение коснулось не только их дружбы. Мужья, раньше спокойно общавшиеся на совместных ужинах, теперь избегали встреч. Общие планы рушились, будто хрупкое стекло.
Джесс, пытаясь защитить свою семью, отдалилась от всех. Лиз же каждый день задавалась вопросом — можно ли было поступить иначе, не теряя ни ребенка из виду, ни подруги рядом. Ответа не находилось.
