**1960-е. Анна.** Запах воскового полироля для мебели смешивался с ароматом пирога, который Анна только что достала из духовки. Всё было идеально, как в журнале «Работница». Пока она не нашла в кармане его рабочей куртки чужой, смятый носовой платок с вышитыми инициалами «Л.К.». Мир в её безупречной кухне вдруг замер. Тиканье часов на стене стало звучать как удары молотка. Она молча положила платок обратно. Ужин прошёл, как обычно. Она спросила, как дела на заводе. Он ответил, что всё нормально. А пирог в горле стоял комом.
**1980-е. Светлана.** Её жизнь была яркой, как вспышки фотокамер на премьерах. Бархат, шампанское, шепот за спиной. Измену мужа, известного режиссёра, она узнала не из-за скандала, а из-за его новой картины. На экране молодая актриса смотрела на его героя тем же взглядом, каким когда-то смотрела на него Светлана. В кадре была та самая брошь, которую он подарил ей на годовщину. Сидя в тёмном зале среди аплодисментов, она поняла, что её драма стала публичным достоянием. Она улыбнулась во весь рот для светской хроники, а дома разбила хрустальный бокал, подаренный им же.
**2010-е. Марина.** Уведомление от банка о списании со счёта за ужин в ресторане, куда они с мужем не ходили года два, всплыло среди рабочих писем. Марина, адвокат по корпоративным спорам, привыкла к доказательствам. За час, параллельно готовя резюме для суда, она проверила историю поездок в такси, старые переписки в мессенджере и нашла фото в облаке: он смеялся с незнакомой женщиной на фоне отеля, где якобы был на конференции. Измена была упакована в цифровой след — чётко, безэмоционально, как дело. Она отключила уведомление, закрыла вкладки. Ей нужно было сначала выиграть процесс для клиента, а потом уже разбираться с собственной жизнью.
