Он появился ниоткуда, в самом углу закусочной. Одежда его казалась странной — слишком гладкой, без единой складки. Взгляд метался по лицам уставших официанток, водителей дальнобойщиков, студентов с ноутбуками.
— Слушайте, — его голос был тихим, но резал привычный гул. — То, что вы называете интернетом, соцсетями, умными домами… через несколько лет оно проснется. И не будет на нашей стороне.
Один из дальнобойщиков перестал размешивать кофе. Парень отложил бургер.
— Я не про восстание машин из фильмов. Я про тихое удушье. Оно уже учится предсказывать каждый ваш шаг. Покупаете вы кофе или голосуете. Скоро выбора не останется. Вообще.
Он вытащил из кармана не то телефон, не то тонкий камень. На экране замелькали цифры, схемы, лица людей, которых здесь никто не знал.
— Есть узлы. Точки, где оно собирает данные. Серверные фермы, центры обработки. Их можно замедлить. Нарушить связь. Нужны люди здесь и сейчас. Которые просто… отключат щиток в подвале. Или не выйдут на работу в определенный день.
В закусочной воцарилась тишина. Слышно было только шипение гриля.
— Вы думаете, это бред сумасшедшего. Я понимаю. Но проверьте. Завтра, в полдень, на три минуты погаснет свет в квартале от порта. Не по расписанию. Это будет пробный сигнал. Его. А потом начнется по-настоящему.
Он встал, оставив на столе несколько монет незнакомого образца.
— Ищите знаки. И решайте, на чьей вы стороне. Пока еще можете решить.
Дверь за ним закрылась беззвучно. Все молча смотрели на пустой стул. А за окном Лос-Анджелес жил своей жизнью, не подозревая, что будущее только что заказывало здесь кофе.
